Самолет Москва – Париж

Подмосковные пожары в этом году превзошли все, что можно было ожидать от поджигающе-палящего солнца, от невыносимой жары и духоты. Казалось, что и загореться-то ничего не может, потому что кислорода в воздухе нет совсем. Редкий и несильный ветерок напоминал дыхание фена, холодная вода подозрительно быстро заканчивалась в бутылке и оказывалась на лбу, на висках в виде испарины.
Утро среды даже на этом фоне было непереносимым. Пожары и ветерок сделали свое дело: все Подмосковье затянуло едким белым дымком. Дышать стало тяжело везде. Глаза время от времени щипало. Но зато любой бутерброд, любая конфета, любой глоток даже зеленого чая казались сделанными с помощью гриля, а гриль, как известно один из самых безвредных способов приготовления пищи.
Было совсем непонятно, каким образом солнце пробьет недвижимый смог, чтобы продолжать жарить, обугливать, испепелять.
Ниже 26 градусов темепература ночью так и не опустилась. И все бы ничего, но этим утром нам предстояло сесть в самолет и улететь в Париж. Было немного неловко покидать соотечественников в совершенно бедственном положении, но оправдывало только то, что поездка была запланирована полгода назад, визы получены, отпечатки пальцев сданы, билеты куплены.
Уезжали с дачи.
Аэропорт с собачьим прозвищем «шарик» – совсем недалеко. Такси из недавно пострадавшего города Сходня – тоже рядом. Обиженная Сходня, в результате чиновничьей мудрости, ставшая микрорайоном города Химки, прислала такси с 20 минутным опозданием. Позвонив диспетчеру, у которого заказал машину, я невольно стал участником небольшого концерта.
- Как нет машины? Зеленая – дожна быть.
- Никакой нет, – отвечаю. ( В начале шестого утра я обрадовался бы даже красной).
- Минуту, – сказал он мне, в трубке зашипело, запереливалось разными электронными звуками…
- 58-ой! 58-ой! Ответьте базе! 58-ой!
Но 58-ой нагло молчал. Диспетчеру надо было что-предпринимать. И он крикнул в невидимый микрофон:
- Леха! Выйди на связь!
Я, к сожалению так и не услышал, вышел ли на связь 58-й Леха, потому что диспетчер поспешил успокоить меня, что машина сейчас будет, и повесил трубку.
- Нельзя ли позвонить и в Air France, предупредить их, что Леха опаздывает? – хотел попросить я, но диспетчер уже жалобно всхлипывал короткими гудками.
Леха оказался гастарбайтером, выросшем где-то рядом с трассой формулы один. Русский язык он тоже знал плохо. Хотя поиски терминала «Е» и не предполагали использования языка, не предполагали привлечения логики. Вообще в этом должен быть какой-то скрытый подвох, русский смысл.
А как иначе объяснить переименование аэропоротов? Всю жизнь – Шереметьево-2 – международный, Шереметьево-1 – внутренний плюс Болгария. Болгария, видимо не случайно, ибо курица – не просто не птица, а – домашняя птица!
Построили еще 4 «Шарика». Цифрами их называть постеснялись, потому что за рубежом так не делают, и назвали буквами. Легко догадаться что Ш-1 стал… правильно – терминалом Б. Ш-2 водрузил на себя большую литеру С. То есть, логика сработала! А ведь давно говорили, что доступ к дешевому виски из Duty Free до добра не доводит!
Мы улетали из терминала Е. Трижды должны были свернуть не в ту степь, трижды останавливались перед знаками и указателями, изучая их. Указатели меня окончательно убедили, что у тех, кто строил, с теми, кто летает, – сговор. Многое по пути в аэропорт сделано так, чтобы в него не попасть. Или попасть с опозданием.
Убогий зал ешкиного терминала встретил карманными телевизорами вместо табло, общим запахом гари и большой очередью. Ощущение, что мы дома не покидало, несмотря на люминисцентность происходящего. Панасоник упал в моих глазах, и никак не хотел подниматься.
Кофе за 4 с половиной евро отдавал старой пионерлагерной тряпочкой, невидный кондиционер потрескивал, попискивал, но все равно не справлялся с утренней жарой и гарью. Все было хорошо. Ощущалась Родина. Неудобные сиденья явно бахвалились связанными с ними откатами, маломощная сушка для рук заговорщически подмигивала, намекая на невысокую нагрузку ее старшего брата-сушильщика на чьей-то даче, вместе с которым уехали отдыхать и все бумажные полотенца. Магазин был открыт. Водку продавали.
Французкие стюардессы были приветливыми, но страшненькими. Русские пассажиры, как обычно, несколько шумны и слегка хамоваты. Мир казался накрепко спаянным борьбой противоположностей, которые ни за что не хотят притягиваться друг к другу.
Налетевшая во время полета турбулентность несколько сплотила пристегнувшихся ремнями, но ненадолго.
Париж загадочно улыбался навстречу…

Комментарии:

  1. Комментарий by Вован — 24.03.2012 @ 17:02

    «А ведь давно говорили, что доступ к дешевому виски из Duty Free до добра не доводит!» Как это верно! Эссе (не побоюсь того слова) в самолете напИсано?

    «В начале шестого утра я ОБРАЗОВАЛСЯ бы даже красной.»
    «ПОСТРИЛИ еще 4 «Шарика»».

  2. Комментарий by Капибара-сан — 19.09.2016 @ 04:11

    Просто запостил комментарий. Случайный акт членовредительства.

Оставить комментарий